Учреждение, подведомственное
Департаменту культуры
города Москвы

«Дом Гоголя — мемориальный музей и научная библиотека»
Поиск по параметрам
  • Год публикации
  • Автор
Научные работы
«Невский проспект» Н. В. Гоголя (о возможных источниках эпизода с носом) Михайлова Н. И. (Москва), сотрудник Государственного музея А. С. Пушкина

В статье выявлены неучтенные ранее возможные источники сюжетной ситуации с «Носом» в «Невском проспекте».

«Язык молчания» в драматургии Пушкина и Гоголя Ищук-Фадеева Н. И. (Тверь), д.ф.н., профессор Тверского государственного университета

Мифология памятника в творчестве Гоголя и пушкинская традиция Шульц С. А. (Ростов-на-Дону), д.ф.н., профессор Ростовского государственного университета

Пушкинская и гоголевская оценка Карамзина: сходства и различия Сапченко Л. А. (Ульяновск), д.ф.н., профессор Ульяновского государственного университета

Библейский контекст в поэтике Пушкина и Гоголя Гольденберг А. Х. (Волгоград), д.ф.н., профессор Волгоградского государственного педагогического университета

В статье дается сопоставительный анализ образов Скупого рыцаря и Плюшкина в аспекте исторической поэтики. Утверждается недостаточность традиционного подхода к ним в рамках литературного архетипа скупца. «Маленькие трагедии» проанализированы как ближайший по отношению к «Мертвым душам» интертекст. Характерный для героев Пушкина и Гоголя мотив припрятывания своих богатств рассмотрен на широком культурно-историческом фоне. Показано, что в семантике образов Барона и Плюшкина существенную роль играют библейские мотивы и реминисценции. Особое внимание уделено анализу «Иов-ситуации» у Пушкина и Гоголя. Утверждается, что пушкинский образ проецируется на архетип Иова дерзающего, а гоголевский — через травестийную модель жития юродивого — на архетип Иова многотерпеливого. Это позволяет по-новому оценить эстетический и философский смысл диалога двух великих писателей.

Пушкин и Гоголь: к проблеме художественного осмысления истории в «Медном всаднике», «Капитанской дочке» и «Шинели» Бельтраме Ф. (Триест, Италия), профессор Государственного университета г. Триеста

В статье рассматривается, как в повести «Шинель» в ракурс изображения писателем современного ему быта попадает и широкая историческая перспектива. Особенности историзма «Шинели» становятся весьма заметными при ее сопоставлении с «Медным всадником» и «Капитанской дочкой».

В отличие от Пушкина, отчетливо разграничившего в «Медном всаднике» и «Капитанской дочкой» петровскую и екатерирнинскую тематики, Гоголь в повести «Шинель» их своеобразно объединил. Сложная контаминация этих тематик свелась к особому изображению государственной службы, в общественную и этическую значимость которой писатель глубоко верил.

Сумасшедшие и мученики. Гоголь, Полевой, Пушкин Страно Дж. (Катания, Италия), профессор Катанского университета

«Записки сумасшедшего» Гоголя построены на ассоциации «сумасшествие-мучение», ключевые слова которой повторяются в заглавии и в эпилоге текста. Эта ассоциация позволяет связать гоголевское произведение с повестями, опубликованными Полевым в 1830-1833 гг. («Эмма», «Блаженство безумия», «Живописец») и с поэмой Пушкина «Медный всадник». Посредством приема «говорящих (здесь, точнее, пишущих) животных» писатель особенно пародирует рассказ «Эмма».

В данных сочинениях судьба героев обусловлена социальными и индивидуальными обстоятельствами, имея однако явные различия. Гоголевский Поприщин является жертвой своего честолюбия; ему не хватает христианского смирения и он расплачивается за свой грех сумасшествием и мучением. Герои Полевого — необыкновенные, чрезвычайные люди, которые отличаются от других нравственными качествами; в пределе безумия, они будут «мучениками» фальшивого, конформистского общества. Пушкинский Евгений — обыкновенный человек, «мученик» и «сумасшедший» от горя, уничтоженный злосчастной властью.

Пушкинское у Гоголя. Гоголевское у Пушкина Фомичев С. А. (Санкт-Петербург), д.ф.н, научный сотрудник Института русской литературы «Пушкинский Дом» РАН

Украина и Россия: неразрывное духовное родство Казарин В. П. (Симферополь), д.ф.н., профессор Таврического национального университета им. В. И. Вернадского

В статье рассматривается взаимоотношение Украины и России на материале творчества А. С. Пушкина и Н. В. Гоголя. Автор демонстрирует большой вклад деятелей литературы и культуры Украины в развитие России.

Гоголь в итальянской критике последнего двадцатилетия (1984 — 2004) Страно Дж. (Катания, Италия), профессор Катанского университета

В Италии произведения Гоголя стали известны критике и читателям со второй половины XIX в. В последнее двадцатилетие (1984 — 2004) итальянские слависты анализировали общие (Рипеллино, Д’Амелия) и частные аспекты гоголевского творчества (Соливетти, Де Микелис, Марчиалис, Бельтраме), представили новые сведения о пребывании автора в Риме (Джулиани, Де Лотто) и подчеркнули полемико-пародийную линию его повестей (Дж. Страно).

Итальянские «встречи» Гоголя с эмигрантом М. Горьким Белоногова В. Ю. (Нижний Новгород), к.ф.н., доцент Нижегородского государственного университета

Трудно найти в русской литературе двух писателей, более удаленных друг от друга по своему мировоззрению, художественным установкам, творческому методу, чем Гоголь и Горький. Их судьбы неожиданно пересеклись в Италии, которая сыграла исключительную роль в их творческой биографии. И, несмотря на внешнее неприятие великим пролетарским писателем «гнилого романтика» Гоголя, при сопоставлении итальянского периода творчества и Гоголя, и Горького неожиданно обнаруживается близкое «родство».

Рим в топонимике Гоголя («Сорочинкая ярмарка», «Невский проспект», «Рим») Ищук-Фадеева Н. И. (Тверь), д.ф.н., профессор Тверского государственного университета

Поэтический мир Гоголя заключен в определенные географические границы, включая в себя Малороссию (Диканьку, Миргород), Россию (Петербург и города N.), Италию, где доминирует Рим. При этом каждый названный топос как часть единого мира обладает, тем не менее, своим «лицом», а единство и целостность мира выражается через высокочастотное употребление лексем «все» и «все».

Гоголь и «другой»: римляне и римлянки в повести «Рим» Джулиани Р. (Рим, Италия), профессор Университета «Ла Сапиенса»

В статье анализируются «римские» персонажи «Рима» с точки зрения их типологии. Они представляют многослойный образ «другого». В «Риме» нет одного «другого», а несколько «других», точнее — четыре: 1) «другой» в смысле национальности: француз как оппозиция итальянцу; 2) «другой» в самом ярком проявлении — это женщина или демон, кажущийся ангелом (Аннунциата), или «баба» (кумушки — соседки Пеппе); 3) «другой» в этнографическом смысле — римлянин, описанный со всеми характерными особенностями; 4) «другой» в плане типологии персонажей: нерусский герой повести выступает как духовное alter ego автора (на наш взгляд, итальянский князь окажется не «другим», а другим «я» автора, что отнюдь не редкость для великих произведений литературы).

Петербург и Рим глазами малоросса Гетман Л. И. (Нежин, Украина), к.ф.н., доцент Нежинского государственного педагогического университета им. Н. В. Гоголя

Анализируя особенности восприятия Гоголем Петербурга и Рима, автор показывает, что в основе его «малороссийского» взгляда лежат, прежде всего, барочная культура и «патриархальное» время, свойственные восприятию Гоголя — уроженца патриархальной Малороссии.

Гоголь и Фонвизин о парижских театрах Сапченко Л. А. (Ульяновск), д.ф.н., профессор Ульяновского государственного университета

Хотя взгляды на театр двух великих драматургов достаточно хорошо освещены, сравнение их отзывов о парижских театрах еще никогда не было предметом отдельного исследования. Между тем сопоставительный анализ высказанных ими суждений позволяет говорить как о преемственности, существующей между Гоголем и Фонвизиным, так и о специфике их дарований, о том, что больше всего волновало каждого из них, каковы были их эстетические критерии, в каком направлении развивалось их творчество.

Гоголь на фоне беллетристики и периодики 1830-х годов (российский и европейский контекст) Вайскопф М. Я. (Иерусалим, Израиль), д.ф.н., профессор Еврейского университета

Статья посвящена тем страницам журналистики и беллетристики николаевской эпохи, которые Гоголь в какой-то мере использовал как материал для «Страшной мести», «Тараса Бульбы», обоих томов «Мертвых душ». Кроме того, прослеживается влияние, оказанное Э. Кине на эссеистику «Арабесок», а также связь поздних гоголевских суждений о Пушкине и о собственном творчестве с «Романтической школой» Г. Гейне.

«Чужое» глазами Гоголя: по страницам поэмы «Мертвые души» и переписки Замыслова Е. Е. (Москва), студентка МГУ им. М. В. Ломоносова

Автор статьи анализирует взгляды Н. В. Гоголя на европейскую цивилизацию и западное влияние в России. Исследуется принцип противопоставления «свое-чужое» в мировоззрении писателя на основе текста поэмы «Мертвые души» и переписки Гоголя.

О первых украинских переводах произведений Н. В. Гоголя Арват Ф. С., Арват Н. Н. (Нежин, Украина), д.ф.н., профессор НГПИ / д.ф.н., профессор НГУ

Авторы рассматривают вопрос о первых переводах произведений Гоголя на украинский язык и особое внимание уделяют переводу И. Франко поэмы «Мертвые души» (1882). Анализируется перевод фразеологизмов и разговорно-просторечных элементов.

У истоков «православного» гоголеведения: Пантелеймон Кулиш Михед П. В. (Нежин/Киев, Украина), д.ф.н., ведущий научный сотрудник Института литературы им. Т. Г. Шевченко НАН Украины

Статья посвящена полемике с И. Виноградовым — издателем трудов П. Кулиша — о роли и значении Кулиша в истории изучения биографии и наследия Гоголя.

Богословие и русская словесность: о. Георгий Флоровский о Гоголе Есаулов И. А. (Москва), д.ф.н, профессор Государственной Академии славянской культуры

Автор статьи обосновывает общие тезисы на базисе анализа исследований работ Гоголя выдающимся русским богословом Георгием Флоровским. Автор доказывает, что русское богословие все еще не имеет единого общего мнения о русской литературе. Различные суждения, сделанные богословами, чаще всего являются их субъективными мнениями, но не голосом Церкви. Эти мнения не могут быть проигнорированы, как это случилось в советский период, но также не могут быть восприняты без доли критики.