Учреждение, подведомственное
Департаменту культуры
города Москвы

«Дом Гоголя — мемориальный музей и научная библиотека»
Выставка работ Владимира Васильева продлена на 3 дня
«Правосудие против шерсти»
«Н. В. Гоголь: события и факты». Выпуск 2 (62)

	

Функция текста-посредника при переводе произведений Н. В. Гоголя на персидский язык

Андрущенко Е. А. (Харьков, Украина), д.ф.н., профессор, заведующая кафедрой русской и мировой литературы Харьковского национального педагогического университета им. Г. С. Сковороды / 2010

Произведения Гоголя переведены на многие языки мира, в том числе, и на восточные1. В одной из немногочисленных работ на эту тему, «Русская классика в Иране», включенной в известный сборник «Русская классика в странах Востока» (1982), Д. С. Комиссаров отмечал, что «тема персидско-русских литературных взаимосвязей находится в самой начальной стадии изучения, но уже сейчас ясно, что она может внести много нового в прояснение основных закономерностей мирового литературного процесса»2. Его слова не потеряли актуальности по сей день, хотя на этой работе лежит отпечаток времени, а многие факты, приведенные в ней, нуждаются в проверке и уточнении.

Современный иранский читатель имеет хорошее представление о наследии Гоголя, ему известны практически все его произведения, за исключением «Ревизора». Его перевод утрачен, другие — не предпринимаются по ряду причин, в основном, общественно-политического характера, «Вия», так и не переведенного по сей день, думается, вследствие религиозно-ментальных представлений, и духовной прозы писателя. В последние десятилетия выросло поколение переводчиков, владеющих русским языком и читающих произведения Гоголя в оригинале. Среди них наиболее значительной является фигура Х. Дейхими — крупнейшего специалиста по русской литературе. Важным фактом иранского гоголеведения стала его монография «Николай Гоголь» (1993) — первое научное издание, в котором дается развернутая характеристика наследию русского писателя.

Это исследование, по признанию автора, написано с помощью Ральфа Мэтлоу, что, вероятно, означает обращение к его переводам русской классики и вступительным статьям, которые этот профессор русской литературы в университете Чикаго успешно осуществляет. Среди наиболее известных изданий переводов и комментариев Ральфа Мэтлоу (Ralph E. Matlaw) — «Отцы и дети» И. Тургенева, произведения Л. Толстого, Ф. Достоевского, А. Чехова. Одним из источников монографии Х. Дейхими была и вступительная статья исследователя к книге «Белинский, Чернышевский и Добролюбов. Избранная критика», вышедшая в свет в 1976 г. в США3.

Вплоть до 1980-х гг. переводы гоголевских произведений на персидский осуществлялись с текстов-посредников. Их качество как текстов «передающих», по терминологии Н. И. Конрада, во многом обусловило особенности персидских «принимающих» текстов. Исследователь полагал, что в другую страну проникает «в первую очередь то, что вызывает особое внимание в данной стране, что нужно и важно для литературной действительности этой страны, для ее общественной мысли, или же то, что помогает лучше понять состояние литературы в общественной мысли страны, где данное произведение появилось»4. С этим высказыванием можно согласиться лишь отчасти, ведь то, что является для персидского переводчика текстом-посредником между ним и русским оригиналом, для читателя англоязычного и франкоязычного является переводом и иногда единственным текстом, позволяющим познакомиться с произведениями Гоголя на своем родном языке.

Среди переводов, которые были текстами-посредниками для персидских переводчиков, как удалось установить, были такие выдающиеся переводы, скажем, на французский язык, как перевод «Тараса Бульбы», выполненный Луи Виардо в 1853 г. и долгое время имевший большое хождение во Франции5, а также на английский, осуществленные американским поэтом и писателем, переводчиком с русского Джоном Курносом (John Cournos, псевд. John Cortney, Gorky), которому принадлежат переводы «Шинели», «Повести о том, как поссорился...», «Тараса Бульбы», «Портрета» и «Коляски», и Эндрю МакЭндрю (Andrew R. MacAndrew), профессором университета в Виржинии, специалистом по истории русской литературы. Считается, что его вступительная статья к переводу романа Ф. Достоевского «Подросток» была одним из выдающихся явлений американского достоевсковедения. Им также осуществлены переводы произведений Ю. Олеши, Л. Толстого и Е. Евтушенко.

Переводы Э. МакЭндрю авторитетны в англоязычном мире. Так, например, преподаватель старшей школы в г. Ривис (Reavis High School), штат Иллинойс Томас Смит (Thomas A. Smith), полагавший правильным включить творчество Гоголя в программу по литературе, рекомендовал «Мертвые души» в переводе Э. МакЭндрю6. Вероятно, о популярности этого перевода могут свидетельствовать и отзывы любителей русской классики, делившихся своими впечатлениями в интернет-дневниках. Один из них советовал знакомиться с гоголевской поэмой именно в его переводе7. Потому совершенно естественно, что иранские переводчики, не владевшие русским языком, обращались не к наиболее авторитетным произведениям Гоголя на его родине или к тем, которые отвечали определенным запросам персидских читателей, а к их наиболее известным переводам на один из европейских языков. Так, например, Ф. Шафайи перевел «Вечера на хуторе близ Диканьки» на персидский язык с английского перевода, выполненного Дж. Курносом8. Основанием для предположения, что текстом-посредником для него был именно этот перевод, является персидское название «Вечера накануне Ивана Купала» — «Праздник сан Джан», причем в персидском языке нет пояснения такому странному наименованию. В переводе Д. Курноса «Вечер накануне Ивана Купала» публикуется под заглавием «St. John’s Eve» («Канун дня св. Джона»). Опираясь на английский текст-посредник, Ф. Шафайи довольно точно воспроизводит его особенности, однако вводит в свой перевод приметы восточного мира, передавая иранские ментальные черты. Так, например, у Гоголя «целуя и прижимая ее» (I, 155), у переводчика — «мне снится ее чудное лицо», у Гоголя — «прижму тебя поближе к сердцу, отогрею поцелуями» (I, 154), у переводчика: «...парень поставил сетар и набросил на ее плечи рубашку» и др. Когда Ф. Шафайи сталкивается с примечаниями Гоголя, он переводит их вслед за английским переводчиком, однако считает необходимым пояснить своему читателю то, что из этого текста остается непонятным.

В гоголевской повести Пидорка принимает различные меры для исцеления Петруся: «Чего ни делала Пидорка: и совещалась с знахарями, и переполох выливали, и соняшницу заваривали.. .» (I, 148). Гоголь в подстрочном примечании к этому фрагменту текста, как известно, поясняет, что «...выливают переполох у нас в случае испуга, когда хотят узнать, отчего приключился он; бросают расплавленное олово или воск в воду, и чье примут они подобие, то самое перепугало больного; после чего весь испуг проходит. Заваривают соняшницу от дурноты и боли в животе»9. Ф. Шафайи пишет, что в гоголевской повести упоминается народное суеверие, «...которое не имеет медицинского объяснения». Но затем переводит примечание так, чтобы оно было понятно читателю: «...в воду бросают золото, человек избавляется от страха, если выпивает эту воду». Аналогом соняшницы, в отличие от переводчика, понимающего под соняшницей зерна подсолнечника, Ф. Шафайи считает коноплю, зерна которой в Иране расталкивались и давались больному, испытывавшему при этом облегчение. Поэтому в переводе Пидорка не соняшницу заваривает, а расталкивает зерна конопли.

В последние десятилетия переводчики, владеющие русским языком, почти не обращаются к раннему творчеству Гоголя, их интерес сосредоточен на произведениях, оставшихся непереведенными по сей день или вызывавшими трудности при переводе с текста-посредника. Так, недавно переведены «Невский проспект» (Х. Дейхими), «Нос» (М. Данешвар и Х. Дейхими), «Шинель» (М. Данешвар), «Коляска» (Х. Дейхими). Но до сегодняшнего дня иранский читатель знакомится, например, с «Мертвыми душами» лишь в переводе с текста-посредника.

Как удалось установить, единственный сохранившийся перевод поэмы на персидский язык выполнен в 1991 г. Ф. Маджлеси с английского перевода Э. МакЭндрю10. Э. МакЭндрю сохранил оригинальное название поэмы «Dead Souls», но Ф. Маджлеси перевел его как «Мертвые рабы»: глубины переносного значения он, видимо, не понял и, к сожалению, не сумел передать. Ф. Маджлеси, опираясь на английский текст-посредник, практически нигде не отступает от гоголевского текста, воссоздавая даже оттенки значений. Как и другие переводчики, он использовал иранские пословицы и фразеологические выражения, а также детали быта (курительная трубка, например, сравнивается с иранским музыкальным инструментом) и пр. Однако своеобразие этого персидского перевода обеспечивается не следованием, а отходом переводчика от текста-посредника. Так, например, комический эффект возникает там, где у Гоголя его нет: переводчик прибегает к общему со своим читателем коду. Скажем, диалог двух мужиков в начале первой главы завершается так: «„Смотри, колесо. Думаешь, может оно доехать до Москвы?“. Другой сказал: „Да, может“. „А как до Казани? Не думаю“. „Да, не сможет до Казани“. Это был мозакерат». Мозакерат в переводе с персидского обозначает важную дипломатическую государственную беседу, обычно проходящую с соблюдением необходимой процедуры, при которой стороны выполняют определенные действия и говорят особенные официальные слова. Разумеется, это выражение в тексте-посреднике отсутствует, но его использование при передаче диалога, смысл которого, а вернее, бессмыслица ясна читателю русскому, оказывается смешным для персидского читателя.

Таким образом, выявляя особенности переводов гоголевского наследия на персидский язык, следует иметь в виду, прежде всего, происхождение и особенности текста-посредника, его место в той культуре, где он функционирует как перевод, его свойства, тип и т. д. При переводе произведений Гоголя они неизбежно обретали иной смысл, поскольку переводчик, передавая содержание, интерпретирует оригинал, а также ориентирует текст на модели, сложившиеся в его собственной культуре. Возникает «смысловой сдвиг»11, обусловленный самой природой перевода и движением смысла текстов. Когда же англоязычный текст-посредник переводится на персидский язык, смысловой сдвиг является еще более существенным. С этим во многом связаны особенности персидских переводов, нередко именно тексты-посредники становились источниками неверных прочтений, сокращений, переинтерпретации и пр. Как полагает С. Б. Переслегин, «даже в рамках единой культуры взаимопонимание людей осложнено наличием текста-посредника. Перевод с языка на язык есть трансляция между множествами, не являющимися эквивалентными. Поэтому дважды транслированный текст не может совпасть с исходным, а результат многократной трансляции непредсказуем»12.

В ХХ в. на персидскую почву ретранслировалась, в основном, англоязычная интерпретация произведений Гоголя. На рубеже веков обнаружилась новая особенность: переводы на персидский язык делаются с языка-оригинала, а теоретическое осмысление наследия писателя опирается на англоязычное литературоведение. Однако эта тема требует специального изучения.

Примечания

1. Материалы для этой статьи переведены с персидского языка П. Мотамед.

2. Комиссаров Д. С. Русская классика в Иране // Русская классика в странах Востока. Сб. ст. М., 1982. С. 102.

3. Ralph E. Matlaw. Belinsky, Chernyshevsky, and Dobrolyubov: Selected Criticism. Indiana, 1976.

4. Конрад Н. И. Запад и Восток. Статьи. Изд. 2, испр. и доп. М., 1972. С. 290, 299.

5. Taras Bulba, de N. Gogol. Trad. du russe par Louis Viardot. L. Hachette, Paris, 1853.

6. Thomas A. Smith. Gogol’s Hollow Men // The English Journal. Vol. 61. No. 1 (Jan. 1972). P. 32.

7. http://www.librarything.com/work/9964/reviews/

8. The Nose, Taras Bulba and Other Tales. Trans. John Cournos. New York, 1918.

9. Op. cit.

10. Gogol N. Dead Souls, translated by Andrew R. MacAndrew. New York, 1961.

11. Пшеницын С. Л. О смысловых различиях при переводе // Когнитивно-прагматические и художественные функции языка: Сб. ст. СПб., 2000. С. 76-83.

12. Переслегин С. Б. Проблемы перевода (доклад с Интерпресскона, 1992). Электронный ресурс: http://www.igstab.ru/materials/Pereslegin/Per_Translate.htm

К списку научных работ

«Николай Гоголь — герой Михаила Булгакова» 16 Августа в 18:30

В рамках проекта «Зелёная гостиная Дома Гоголя»

«Дачная идиллия»

Дачная культура конца XIX – начала XX века