Департамент культуры города Москвы
«Дом Гоголя — мемориальный музей и научная библиотека»

150 лет назад 15 июня 1867 г. родился Константин Дмитриевич Бальмонт - русский поэт-символист, один из виднейших представителей русской поэзии Серебряного века, историко-литературных исследований и критических эссе. [15.VI.1867 — 24.XII.1942]

родился Константин Дмитриевич Бальмонт - русский поэт-символист, один из виднейших представителей русской поэзии Серебряного века, историко-литературных исследований и критических эссе. [15.VI.1867 — 24.XII.1942]

Тема «Гоголь и русское зарубежье» после десятилетий наложенного на нее в СССР идеологического вето заняла прочное место в отечественной науке: публикуются специальные статьи, монографии, есть диссертационное исследование по данному направлению гоголеведения, издаются с научными комментариями посвященные Гоголю литературно-критические и религиозно-философские работы авторов-эмигрантов и даже вышло в свет издание антологического типа, включившее статьи, эссе, заметки и стихи о Гоголе, созданные видными представителями Зарубежной России.

«Гоголь русского зарубежья» — эстетический феномен, возникший после революции 1917 года в результате массового оттока из страны представителей интеллектуальной элиты дореволюционной России. Это явление менее противоречивое, чем, скажем, «Гоголь в восприятии современников» или «Гоголь конца ХIХ — начала ХХ в.» — образы, рождавшиеся в литературно-критической, философско-религиозной, социально-политической и художественной полемике, не стихавшей вокруг Гоголя ни при жизни писателя, ни после его смерти. В среде русской эмиграции 20–30-х гг. ХХ в. великий писатель стал, скорее, консолидирующим началом: противоборство мнений, размежевание сил по принадлежности к той или иной литературной или философско-эстетической школе отошли в прошлое, эмигрантская жизнь ставила перед русскими деятелями культуры проблемы иного порядка и уравнивала в трагедии изгнания.

И для тех, кто искал восстановления связей с родной землей и народом на религиозной или светской основе, и для тех, кто не хотел «перестраиваться» и признавать «новый мир», Гоголь — знаковая фигура, это часть России, которую потеряли, но часть, которую как национальное наследие, культурную память утратить нельзя. Религиозный мыслитель и великий художник, творец бессмертных произведений, главное из которых — поэма «Мертвые души» — создано вдали от родной страны, Гоголь, как никто другой из русских писателей, отвечал духовным чаяниям россиян, оказавшихся вне Родины. Для большинства русских эмигрантов Россия, говоря словами Адамовича, «потонувший мир. Они ее любят „метафизически“ у Гоголя, у Некрасова, у Блока, — но не сознают, что от теперешней России их отделяет не 2000 км, а пропасти, пропасти, пропасти...» Быть с Гоголем — это взирать из «чудного, прекрасного далека» на покинутый родной край, где «бедно, разбросанно и неприютно...» Быть с Гоголем — это разгадать в его строках тайнопись о днях настоящих и грядущих.

«„Соотечественники, страшно!“ — закричал Гоголь на всю Россию. Чего он так испугался, мы теперь знаем», — писал Д. С. Мережковский в статье «Гоголь и Россия» (1934). Мысль о сбывающихся пророчествах Гоголя прозвучала и в одной из последних его работ — «Тайны русской революции» (1939): «„Убежать из России“ — в этих трех словах Гоголя уже зачаточная клеточка будущего великого тела — России в изгнании». «Русь, куда ж несешься ты? дай ответ», — неистово повторяют вслед за Гоголем спустя почти столетие русские беженцы, и судьбы летящей птицы-тройки по-прежнему неизъяснимы:

Я мчусь на тройке, той самой, буйной,
Что вещий Гоголь пропел векам.
И ветер веет. Он многоструйный. 
Коням дорогу. Все в мире нам. 
По ровной глади, по косогорам, 
Куда ни мчаться, мне все равно. 
И колокольчик напевом спорым Меня уводит.
На высь? На дно?

Так в стихах К. Д. Бальмонта периода эмиграции воскресает гоголевский образ-символ, но уже нет надежды и веры создателя «Мертвых душ», что Русь — птица-тройка — «мчится вся вдохновенная Богом, <...> и, косясь, постораниваются и дают ей дорогу другие народы и государства». Сонет «Русь» с эпиграфом из повести «Тарас Бульба», включенный Бальмонтом в сборник «В Раздвинутой Дали» (Белград, 1930), также обращал читателей к мотивам Гоголя — к лирической теме далекой родины:

Теперь, когда родимый свет погас 
За синими далекими холмами, 
Ты — знаменем неколебимым с нами, 
Провидящий, бестрепетный Тарас.

Эпитет «провидящий», хотя и не восходил к конкретному гоголевскому определению, был рожден глубоким проникновением поэта в произведение и новым его прочтением в контексте современной истории России. «Пророческими» назвал сам Гоголь прощальные слова Тараса, обращенные к гетману и панам-полковникам, которым он предрекал: «Не удержите и вы, паны, голов своих! пропадете в сырых погребах, замурованные в каменные стены, если вас, как баранов, не сварят всех живыми в котлах!» Век спустя речь старого казака о полковниках замурованных в каменные стены и гибнущих в сырых погребах, обретала трагически-провидческий смысл.

Ты знал, что к нам придет предельный час, 
Глумятся недоверки в нашем Храме...

пишет Бальмонт, и будто сам Гоголь восстает против «проклятых недоверков!» Тема Гоголя-пророка, столь значимая для символистов, получила в стихах Бальмонта о «вещем» Гоголе и его «провидящем» Тарасе новую художественную интерпретацию. Но не только боль и осознание верности предсказаний, но и надежду на грядущее единение святой Руси вселяли стихи Бальмонта: 

Придет наш час. Погнутся вражьи выи.  
И, волю слив с волной колоколов,
Россия — с нами — станет — Русь — впервые.

Чувство разрыва с родными корнями заставляло эмигрантов, как никогда прежде, искать опоры и утешения в Гоголе. Перечитывая его книги, русский человек находил отдушину, обретал свой «потерянный рай». Так, например, в одном из писем 1930 г. художник К. А. Сомов восторженно сообщал: «Я набросился теперь на Гоголя <...> Какое очарование — „Вий“, „Ночь перед Рождеством“, „Тарас Бульба“, „Шинель“, „Старосветские помещики“, „Ссора Ивана Ивановича с Иваном Никифоровичем“, „Невский проспект“, „Рим“». Показательны и многочисленные литературно-художественные вечера с декламацией отрывков из сочинений Гоголя, проводившиеся в Париже. Среди них — вечер Союза деятелей русского искусства, состоявшийся 21 апреля 1934 г., а также Торжественное собрание 9 июня того же года в Сорбонне в честь 125-летия Гоголя, на котором Мережковский выступил с докладом, а Ремизов прочел отрывки из Гоголя. Для Русского Парижа конца 20–30-х гг. слушать гоголевские произведения в исполнении Ремизова стало традицией. Программа его регулярных весенних авторских вечеров состояла обычно из двух отделений: в первом Ремизов читал свои сочинения, во втором — Гоголя. В хронике культурных событий в жизни русской эмиграции отмечен также вечер «Писатели — поэту» в ознаменование 50-летия литературной деятельности Бальмонта (24 апреля 1933 г.). И в этом вечере также принял участие Алексей Ремизов, который прочел любимые страницы Бальмонта из Гоголя.

Итак, Гоголь эмиграции — это образ-символ, соединявший, во-первых, разбросанных по странам мира (от Нью-Йорка до Харбина, от Риги до Буэнос-Айреса) русских изгнанников; во-вторых, русских за границей и русских в России; в-третьих, русскую диаспору с культурной элитой страны пребывания. Выставки, постановки произведений Гоголя на западной сцене русскими режиссерами, переводы и публикации произведений Гоголя и книг о его творчестве за рубежом, преподавательская деятельность русских эмигрантов в западных университетах и защиты диссертаций по Гоголю, даже статуэтки гоголевских персонажей в домах эмигрантов— все это приобщало западную интеллигенцию к русской культуре. Впрочем, культуртрегерская деятельность русского зарубежья и Гоголь в культуре Запада — это уже отдельная тема, требующая специального исследования.

[Сугай Л. А. Гоголь и культурная жизнь русской эмиграции первой волны // Н. В. Гоголь и русское зарубежье.- М., 2006.- с. 43-54]

К списку событий

«Уйти нельзя остаться. Эмоциональная зависимость» 25 Ноября в 12:00

Цикл лекций «Психология отношений».