Департамент культуры города Москвы
«Дом Гоголя — мемориальный музей и научная библиотека»

230 лет назад 29 мая 1787 г. родился Константин Николаевич Батюшков— русский поэт [29.V.1787— 19.VII. 1855]

родился Константин Николаевич Батюшков— русский поэт [29.V.1787— 19.VII. 1855]

БАТЮШКОВ И ГОГОЛЬ

(мифологема сада в русской литературе)

Собственно говоря, почему «мифологема», а не просто «образ»? Чтобы ответить на этот вопрос, нужно знать главный принцип соматического стиля и понимать те следствия, которые вытекают из его действия. Тут мы имеем дело с колоссальным давлением на инициативу мастера со стороны жизненной предметности и тесно связанной с нею пластикой. Поэтому актив-ность созидающей личности проявляется в указанном стиле, говоря словами М. М. Бахтина, «не в специальной деятельности художника-автора, а в единствен-ной жизни, недифференцированной и не освобожденной от неэстетических мо-ментов». Искусство, в его сознании, еще неохотно распадается на содержание и форму, оно все — содержание — поэтому и не стремится к структурной выделен-ности, а пребывает в формах жизненной деятельности, «синкретически таящей в себе как бы зародыш творческого пластического образа» .

Итак, своеобразие стиля Батюшкова заключается в утверждении им художественного равенства какой бы то ни было предметности, ибо она оказывается в его представлении эстетически предуказанной. Как уже говорилось вы-ше, именно поэтому соматический стиль и вся его философия равнодушны к разделению «верха» и «низа» на шкале эстетических ценностей . И это следует считать одним из элементов национального своеобразия русской литературы . Метод эстетического равенства впервые найденный соматическим стилем, обогатил затем творчество Пушкина, что выразилось у него , по словам со-временного исследователя, «в принципиальной допустимости для искусства любой натуры, любого, пусть внешне „нулевого“... содержания», которое отме-няло «иерархию любых внеположных искусству предметов» . Синэстетизм ста-нет в русской литературе всеобщим, найдет свое продолжение в послепушкинское время. У знаменитого автора «Семейной хроники» читаем, например:

Я... попросился гулять в сад вместе с сестрой; мать позволила, приказав не подходить к реке, чего именно я желал, потому что отец часто разговаривал со мной о своем любезном Бугуруслане и мне хотелось посмотреть на него по-ближе. В саду я увидел, что сада нет даже и такого, какие я видел в Уфе. Это был скорее огород, состоящий из одних ягодных кустов, особенно из кустов белой, красной и черной смородины, усыпанной ягодами, и из яблонь, большею частью померзших прошлого года, которые были спилены и вновь привиты черенками; все это заключалось в огороде и было окружено высокими навозными грядками арбузов, дынь и тыкв, бесчисленным множеством грядок с огурцами и всякими огородными овощами, разными горохами, бобами, редькою, морковью и проч. Вдобавок ко всему везде, где только было местечко, росли подсолнечники и укроп, который там называли „копром“, наконец, на лощине, заливаемой весенней водой, зеленело страшное количество капусты...

Вся эта некрасивая смесь мне очень понравилась, нравится даже и теперь, и, конечно, гораздо бо-лее подстриженных липовых или березовых аллей и несчастных елок, из которых вырезают комоды, пирамиды и шары. С правой стороны, возле самого дома, текла быстрая и глубокая река, или речка, которая вдруг поворачивала налево, и таким образом, составляя угол, с двух сторон точно огораживала так называемый сад» (выделено мною. — В. Р.)

История соматического стиля — не только его мужание и победное шествие, но и иллюстрация тех процессов, которые составляют уже другую страницу русской литературы. Творчество Гоголя дает все основания видеть зарождение нового типа отношения писателя к слову, хотя некоторые каноны соматической эстетики его стиль и унаследовал. Иннокентий Анненский, в свое время, верно писал о «бездонной телесности» слова Гоголя . Современное литературоведение усвоило эту мысль критики и на ее основе дает углубленный анализ творчества художника , но наша задача заключается в выяснении характера гоголевского стиля в его отношении к соматической эстетике.

Тот принцип архитектурности, который у Батюшкова гарантирует синэстетизм всякой предметности, кажется Гоголю сильно поколебленным всепроникающим прозаизмом жизни и поэтому не может вызывать у него восторга. А это влечет за собой глубокие сомнения в плодотворности того художественного синкретизма, при котором не различаются, а напротив, сливаются в единое це-лое действительность и искусство. Тогда, когда жизнь выдается за искусство, а последнее одаривает нас только эстетической радостью, наступает царство безрассудного успокоения, какое создатель «Мертвых душ» видит в саду Плюшки-на. С горькой иронией Гоголь пишет, что тут «все было хорошо, как не выдумать ни природе, ни искусству, но как бывает только тогда, когда они соединя-ются вместе...» .

Критическая позиция по тоношению к эстетической диффузности соматического стиля усиливается осмеянием его главной твердыни; во всякой де-ревне Гоголь усматривает «ее пошлую наружность» (с.400), архитектурные по-стройки, столь прекрасные в саду Батюшкова, здесь лишаются своего величия. Так, беседка в саду Манилова названа «Храмом уединенного размышления», а строительные проекты хозяина от дома провести подземный ход или через пруд выстроить каменный мост, на котором были бы по обеим сторонам лавки" (с.329), — поражает своей дерзновенной абсурдностью. К этому надо добавить отсутствие хранительной и, мы бы сказали, какой-то сакральной закрытости сада, с чем мы встречаемся в произведениях соматического стиля. Господский дом Манилова стоит на юру, открыт всем ветрам , а собственно сад не окружает его, располагаясь лишь рядом. Тщедушные березы и клумбы с кустами сиреней и желтых акаций (с.323) не идут ни в какое сравнение с буйной и роскошной растительностью садов Батюшкова. Заметим также, что сад Плюшкина находится «позади дома», выходит за село и пропадает в поле (с.401), а владения Ноздрева вообще не имеют границ.

Поколеблена Гоголем и музыкальная эстетика сада с его шумом ветерка, пением птиц и голосистых Орфеев. В доме Ноздрева гостям показывают не свирель или флейту, а шарманку, которая «играла не без приятности, но в сре-дине ее... что-то случилось, ибо мазурка оканчивалась песнею „Мальбрук в по-ход поехал“, а та неожиданно завершалась „каким-то давно знакомым вальсом“. Тут же отмечается, что „в шарманке была одна дудка очень бойкая, никак не хотевшая угомониться, и долго еще потом свистела она одна“ (с.370).

В продолжение этой антитезы соматической эстетике подчеркнем, что сады гоголевских помещиков безлюдны. В них обитают лишь их владельцы. Садовое пространство „Мертвых душ“ как бы изолировано от живого и бурлящего мира . Надо ли говорить, что и цветовая гамма садов в „Мертвых душах“ далека от мажорных красок поэзии Батюшкова. Тот же сад Манилова, например, вос-произведен Гоголем на фоне „сереньких бревенчатых изб“ (с.328) и скучно-синеватого леса, а день выбран (не то ясный, не то мрачный... какого-то светло-серого цвета, какой бывает только на старых мундирах гарнизонных солдат» (с.328). В саду Плюшкина, правда, мы видим совсем другую цветность — тем-ную, прозрачную и огненную, но ее текстуальное содержание не имеет ничего общего с какой-либо радостью...

Все эти и многие другие здесь не названные примеры служат не для того только, чтобы подчеркнуть контрастность стиля Гоголя по отношению к соматической эстетике, но и привлечены как действенные факторы той новой художественной структуры, которая открыта автором знаменитой поэмы. Вещь и слово у Гоголя даны в совершенно других, нежели у Державина и Батюшкова, взаимоотношениях. Если там слово «привязано» к предмету, то здесь оно находится в более разветвленной и опосредованной связи с ним. В соматическом стиле предмет исчерпывает семантику слова, здесь же всякая вещь дана в ореоле значений, то есть слово, означая нечто одно, в то же самое время указывает и на нечто иное. Тут, следовательно, идет активное формирование вероятностно-эстетических свойств слова, создается гибкий и перспективно углубленный контекст, обеспечивающий собственную свободу и самостоятельность в отношениях с вещью. Теперь всякая втянутая в стиль предметность перестает быть равной себе, но оказывается заряженной тем содержанием, которое впрессовывает в нее воля художника. О чем бы ни говорил писатель, во всем ощущается эта неисчерпываемая, а порою и неизъяснимая полисемия . Ткань гоголевского стиля слагается из фраз, где смыслы, по словам В. В. Виноградова, «колеблются и скользят по ломаной линии, как бы прыгая из одной семантической сферы в другую» .

Каждый сад воссоздан Гоголем с индивидуализированной конкретностью и вместе с тем обогащен символическим содержанием. Так, «аглицкий сад» Манилова многое говорит об эстетических пристрастиях его владельца, но он и указывает на всеобщую несообразность, царящую в России. Сад Плюшкина прямо характеризует хозяина усадьбы, но этот же удивительный образ возбуж-дает в нас самую широкую клавиатуру чувств, никак не исчерпывающихся только жалостью или презрением к упомянутому персонажу. Столь же много-образна и семантика реалий садового пространства, а громогласная шарманка, эта овеществленная слабость Ноздрева, доведена художником до апофеоза социальной рассогласованности человека...

Эта символическая насыщенность вещи у Гоголя говорит о многом и прежде всего — о ярко выраженной миметической инициативе писателя, бесстрашно и тонко владеющего словом и потому осмеливающегося играть с предметной действительностью. А это значит, что художник уже перестал быть ее восхищающимся рабом, поднялся над нею и научился использовать ее в своих подлинно художественных целях. Вот почему Гоголь попушкински свободен и артистичен и вот почему в «Мертвых душах» нет абсолютизации не только эстетизма, но и иных категорий. Серьезное здесь зачастую оборачивается комическим, а последнее печальным, образуя атмосферу карнавализации, столь близкую художнику еще в юности . Слово Гоголя, конечно же, телесно, соматично, но художественную энергию оно находит не только во внешней действи-тельности, но и в себе самом. Оно — уже не миф, но — образ, художественный образ.

Раков В.П.

[http://www.proza.ru]

К списку событий

«Человек и эмоции. Кто кем управляет?» 09 Декабря в 12:00

Цикл лекций «Психология отношений».