Департамент культуры города Москвы
«Дом Гоголя — мемориальный музей и научная библиотека»

80 лет назад 13 марта 1937 г. родился советский и российский писатель Владимир Семенович Маканин

родился советский и российский писатель Владимир Семенович Маканин

Как и какими мы вышли из гоголевской «Шинели»? (версия В.Маканина)

Универсальное влияние на отечественную или тем более на мировую литературу — удел немногих (даже великих) писателей. Н.В.Гоголь из их числа, а его «Шинель», едва появившись, заняла одно из ведущих мест в национальном культурном космосе. Небольшая повесть, справедливо претендующая на роль отечественного культурного мифа, создавалась как бы на обочине основных замыслов писателя: задуманная еще в 1834 г., она была напечатана только в 3 томе собрания сочинений Гоголя в 1842 г., когда писатель уже прославился своими «Вечерами на хуторе близ Диканьки», «Миргородом», когда уже утихли страсти вокруг его «Ревизора», и когда, наконец, вышел первый том «Мертвых душ», вызвавших многолетнюю, даже многовековую полемику вокруг имени и творений писателя. В силу этих обстоятельств рождения «Шинель» вполне могла остаться в тени вершинных творений Гоголя, но этого не произошло. Именно эта маленькая повесть стала визитной карточкой нового направления в русской литературе. А давно обретшая весомость афоризма мысль Ф.Достоевского

Все мы вышли из „Шинели“ Гоголя

высказанная им в беседе с французским критиком М. де Вогюэ, вышла за рамки констатации факта бесспорного влияния Гоголя на натуральную школу, а через нее и на последующее развитие отечественной литературы и обрела значение формулы, декодирующей ментальную сущность русской послегоголевской словесности.

С легкой руки Гоголя «маленький человек», образчиком которого явился герой «Шинели» Акакий Акакиевич Башмачкин, стал уже в 1840-60-е гг. едва ли не главным героем русской литературы. И хотя отношение современной писателю критики к повести и порожденному ею потоку бесчисленных подражаний на тему бедного чиновника не было однозначным, сам факт рождения новой, часто отождествляемой современниками с Гоголем натуральной школы в русской литературе (что и породило дискуссию славянофильской критики с Белинским в 1840-е гг.) оказался значимым. Современники Гоголя возносили и поносили «Шинель» за одно и то же: сочувствие к маленькому, бедному чиновнику и правдивое изображение мелкой жизни «вечного титулярного советника». Они хотя и угадали, что с Гоголя начался новый, «гоголевский» этап развития отечественной словесности, но разошлись во мнениях о том, хорошо это или плохо.

А как это осознается сегодня? Какой видится литература и общество, вышедшие из «Шинели» Н.В.Гоголя? Вписалась ли гоголевская «Шинель» в моделируемую постмодернизмом «текстуализированную» гиперреальность? Как и какими мы вышли из гоголевской «Шинели»? Ответ на эти вопросы кажется актуальным не только для литературоведения, но и для истолкования нынешней социокультурной ситуации. Тем любопытнее вариант ответа, предложенный писателем, вступившим в литературу еще в конце 60-х гг. прошлого столетия, пережившим с ней все «перестройки», но так и не совпавшим ни с одним из «измов» — В.Маканиным. Разглядывая современную Россию через призму усвоенных национальным коллективным бессознательным литературных мифов, В.Маканин пытается постичь литературные истоки происходящих в обществе процессов, уходя от приоритета деконструкции «сакральных мест», идеологем советского коллективного бессознательного, характерной для социально ангажированных концептуалистов 70-80-х гг. (Д.Пригов, В.Сорокин), одновременно освобождая от плевел и «раздевая» привычные, классической литературой рожденные мифологические модели мира и человека.

Именно литература (по Маканину) помогает «прочитать», понять воспринимаемую как катастрофическая российскую действительность периода распада бывшей Великой советской империи. Производя археологические раскопки в национальном культурном бессознательном, писатель стремится выявить некую национальную топику, общенациональные константы культуры, синонимом которой для российского сознания с момента рождения светской письменности была именно литература, те внедренные в сознание литературой знаки, которые определили не только национальный художественный код, но и саму социальную модель жизни россиян.

Именно поэтому в рубежном для творчества писателя 1990-х гг. романе «Андеграунд, или Герой нашего времени» (1999 г.) он заменяет принцип транскультурности и мультирелигиозности, характерный для постмодернизма как социокультурного феномена, подчеркнутой, декларируемой монокультурностью. Писатель живет в мире постмодернистского мышления и постмодернисткой поэтики, определяющей различные формы современного художественного мышления, поэтому Маканин и заменяет один из краеугольных знаков постмодернизма, а точнее, трансформирует его. В «бесконечной Вавилонской библиотеке уже созданных текстов», как называет Борхес метатекст современного мира, Маканин отбирает только «свое», ограничивая круг знаковых образов отечественной культурой, отражая бесконечное число раз те культурные знаки, которые давно вошли в массовое сознание, став «общим местом», и уже в силу этого определяют обличие национального, «своего» героя нашего времени. И здесь гоголевская «Шинель» оказывается в числе самых главных русских культурных мифов, рожденных литературой и означенных в мифологических названиях глав романа Маканина: «Дулычов и другие». «Маленький человек Тетелин». «Я встретил Вас». «Собачье скерцо». «Зима и флейта». «Палата номер раз». «Другой». " Двойник". " Один день Венедикта Петровича«.

В первой же фразе главы «Маленький человек Тетелин»: «Тетелин погиб, когда купил себе столь желанные твидовые брюки в торговой палатке, что прямо под нашими окнами (Сюжет „Шинели“)», 1— не только прямо означен литературный претекст, но и подчеркнута генетическая связь имени современного «маленького человека» Тетелина с гоголевским Акакием Акакиевичем, получившем в первой редакции повести Гоголя значащую фамилию — Тишкевич, удваивавшую корневую для характера гоголевского героя черту, обозначенную и в имени (Акакий — тишайший). Но и этого не довольно для автора «Андеграунда...», и он сразу после продекларированной параллели с мифологизированным гоголевским героем называет Тетелина «тихоней», хотя тут же обозначает и оборотную сторону вынужденного смирения такого человека — агрессию: "Тетелин счел, что брюки ему длинны, тихоня, а ведь как осмелел: швырнул брюки обратно в пасть палатки, требуя от кавказцев деньги назад«"2. А уж потом, чтобы в сознании читателя не исчез- ло навязчиво подчеркиваемое сходство, называет мечтавшего о твидовых брюках и погибшего из-за того, что они оказались длинны, Тетелина «этот Акакий Акакиевич».

Однако в современном мире сюжет «Шинели» разворачивается иначе, чем в культовом для русской литературы тексте. Мизерабельность, мелкость не только самой мечты нынешнего Акакия Акакиевича (твидовые брюки), но и неоправданных страданий из-за того, что они оказались длинны, усиливается показом вполне доброжелательного отношения к Тетелину продацовкавказцев, предложивших ему просто подшить длинные брюки. Невольные «убийцы» вовсе не агрессивны, а скорее растеряны, ибо причина неожиданной остановки сердца разнервничавшегося Тетелина кажется им, да и читателю романа, ничтожной. Поэтому в описании действий кавказцев закономерно возникает ключевое для гоголевского типа определение «тихий»: «...на поминки пришел Ахмет (искать мира). Тихий, почти бесшумный шаг, никто и не заметил, как и когда он вошел — он появился» 3. Более того, травестируя мифологему, Маканин именно в уста кавказца вложил знаменитое гоголевское «Я брат твой»: «— Брат, — говорил один. — Брат, — вторил другой» . В «Андеграунде», как и у Гоголя, «жалкость» Тетелина последовательно нагнетается, накапливается в его характеристиках

тихоня, преподавал фирменную жалость..., жалкий, ничтожный, и глаза, как у кролика

Но в этом накоплении степени жалкости негоголевская, иная, осуждающая интонация слышна, а потом и провозглашена прямо: «...к концу года господин Тетелин окончательно эволюционировал в мелочного сторожа-крохобора... недосмотрели маленького» .

[Калашникова О. Л. Как и какими мы вышли из гоголевской «Шинели»? // Н. В. Гоголь и русская литература. IX Гоголевские чтения.-М., 2010.- 464 c.- с. 355-361]

К списку событий

«Эпоха рококо в архитектуре» 19 Декабря в 18:00

Лекция из цикла «Голоса истории».