«Дом Гоголя — мемориальный музей и научная библиотека»

190 лет назад 12 декабря 1821 г. родился французский писатель Гюстав Флобер [12.XII.1821 — 8.V.1880]

родился французский писатель Гюстав Флобер [12.XII.1821 — 8.V.1880]

Во французской литературе XIX века есть свой роман о «мертвых душах», который по художественной силе, масштабности и своеобразному юмору едва ли уступает русскому оригиналу. Его название — «Госпожа Бовари». <...>

Различие эстетики Флобера и Гоголя в силу своей очевидности никогда не требовало доказательств. Очевидность, впрочем, в данном случае нуждается в некоторых уточнениях. На мой взгляд, есть достаточные основания для сопоставления Флобера с Гоголем. Я имею в виду их место в национальной литературе, а еще более конкретно — общность предмета их изображения. Этот предмет не мог не стать общим на определенном этапе развития как русской, так и французской литератур, связанном с переходом от романтической эстетики к реалистической. Таким образом, в подобном сопоставлении Флобер и Гоголь представляют не только самих себя, но и традицию соответствующей литературы.

Под общим предметом изображения я подразумеваю обыденную жизнь или, может быть, лучше сказать, обыденность жизни. Эта обыденность особенно сгущена на периферии. Весьма автономное, замкнутое пространство маленького города и его окрестностей как раз и составляет место действия и «Мертвых душ», и «Госпожи Бовари». Место конкретно и одновременно символично. 

Как губернский город Гоголя, так и флоберовский Ионвиль символизируют смысл (бессмыслицу) обыденной жизни

Обыденность особенно подчеркивается характерной для обоих произведений внутренней полемичностью по отношению к романтическому миросозерцанию. Основной пафос этой полемики — развенчание романтического героя и выбор на его место героя с псевдоромантической мечтой, сильной, но отнюдь не возвышенной страстью. Флобер ставил своей задачей «передать пошлость точно и в то же время просто». Гоголю, со своей стороны, «хотелось попробовать, что скажет вообще русский человек, если его попотчуешь его же собственной пошлостью».

Оба говорят о «пошлости», но уже на уровне замысла их позиции не идентичны. Гоголь ждет реакции («что скажет?»); Флобер больше внимания уделяет самой «передаче». Тем не менее организация материала в произведениях получает похожий вид.

Прежде всего два главных героя обоих произведений весьма отчетливо противостоят всем основным персонажам

Отмечу их наиболее общую черту: одиночество. Ни у Чичикова, ни у Эммы нет ни любящих родителей, ни верных друзей, ни преданных слуг — никого, с кем они могли бы быть до конца откровенны, на кого могли рассчитывать в момент опасности. Одиночество связано с их непохожестью на других; они не такие, как все, но они это не афишируют, они носят свои тайны в самих себе.

Что же отличает их от окружающих? Они не удовлетворены жизнью, тогда как остальные — удовлетворены. Это, пожалуй, главное. Они стремятся к изменению своего положения, хотят радикально изменить свою жизнь. Вот почему они нестабильны и непоседливы. Их доминирующее внутреннее состояние, имеющее и чисто внешнее выражение,— движение. Сколько верст исколесил Чичиков в «Мертвых душах»? Но разве меньшие расстояния преодолевает Эмма: пешком, в дилижансе, в седле? Причем они инициаторы этого бесконечного движения; раз двинувшись в путь, они никогда не остановятся сами — ив этом смысле скорее воля автора, чем воля героев, обрывает в какой-то момент их движение. <...>

Но как ни противостоит „мертвому царству“ активный главный герой, он не оказывается в нем „лучом света“

В обоих произведениях происходит одно и то же: объективно неприятный (ая) главный(ая) герой(иня) вызывает субъективную читательскую симпатию. <...>

Рассуждая о том, какую реакцию вызовет его персонаж («Вы посмеетесь даже от души над Чичиковым...»), Гоголь непосредственно обращается к читателям: «А кто из вас, полный христианского смиренья... углубит во внутрь собственной души сей тяжелый запрос: „А нет ли и во мне какой-нибудь части Чичикова?“» Гоголь считает это, отмечу, тяжелым запросом.

Флобер, напротив, мог утверждать, что «госпожа Бовари — это я». Однако анализ человеческих свойств Эммы меньше всего способствует ее поэтизации. Эгоизм — общая характеристика для обоих наших героев. Подчеркнуто эгоистический характер носит их стремление к счастью. Ради успеха Чичиков готов преступить закон, хотя, как на это не раз указывалось в критике, он нарушает закон в области вопиющего государственного беззакония: узаконенного рабства. Эмма нарушает гораздо более «священные» законы. Она не только неверная жена, но и дурная мать. Больше того, она лжива, похотлива, не слишком умна, и тем не менее она притягивает к себе читателя, который в конечном счете переживает ее смерть как трагедию. <...>

Мы говорим о близости этих двух героев, но достаточно представить их вместе, рядом, чтобы понять, что они разномерны, что их существование протекает в различных плоскостях художественного бытия. Если искать формулу их различия, то она такова: гоголевские герои «Мертвых душ», включая Чичикова, представляют собою человекообразных монстров, похожих на людей, но людьми окончательно не становящихся. Сам Гоголь называл их «чудовищами» и утверждал, что «все это карикатура и моя собственная выдумка». <...>

Со своей стороны, Флобер в «Госпоже Бовари» также изобразил всю чудовищность ничтожества, дотоле не изображенную во французской литературе. Но он подошел к этой теме иначе, и здесь он гораздо ближе к Толстому и Чехову, нежели к Гоголю.

Если у Гоголя монстры похожи на людей, то у Флобера люди похожи на монстров

[«До последнего предела чрезмерности» (Пошлость и смерть в изображении Гоголя и Флобера) // Ерофеев В. В лабиринте проклятых вопросов. — М.: «Советский писатель», 1990.]

К списку событий

«Доживём до понедельника» (1968) 01 Сентября в 15:00

Кинолекторий ко Дню знаний.