«Дом Гоголя — мемориальный музей и научная библиотека»

110 лет назад 25 сентября 1906 г. родился русский композитор, пианист и общественный деятель Дмитрий Дмитриевич Шостакович [25.IX.1906 — 9.VIII.1975]

родился русский композитор, пианист и общественный деятель Дмитрий Дмитриевич Шостакович [25.IX.1906 — 9.VIII.1975]

Среди ярко выраженных экспериментальных опытов русского музыкального авангарда начала ХХ века опера Дмитрия Шостаковича «Нос» (1928) оказалась наиболее талантливой и жизнеспособной. Экспериментальность авангардного плана начинается в ней с «тотально» гротесковой направленностью. Гротеск здесь предстает во всевозможных ипостасях и нюансах — от веселого озорства, забавного комикования, ироничной эксцентриады до едкого сарказма, глумливой издевки, беспощадного бичевания.

Многие, но далеко не все из этих оттенков композитор почерпнул у Гоголя. У него же Шостакович нашел фундаментальную базу гротесковой выразительности, состоящей в острой характеристичности персонажей и их речи. Стремясь до предела сгустить это качество, авторы либретто (Е. Замятин, Г. Ионин, А. Прейс и сам композитор) не ограничились текстом повести «Нос» и сделали необходимые извлечения из целого ряда других произведений писателя: «Майская ночь», «Тарас Бульба», «Повесть о том, как поссорились Иван Иванович с Иваном Никифоровичем», «Старосветские помещики», «Женитьба», «Сорочинская ярмарка», «Записки сумасшедшего», «Мертвые души» — этот перечень красноречиво свидетельствует о желании составить своего рода компендиум гоголевской семантики.

Опираясь на характеристичность, заложенную в литературном оригинале, и всемерно гиперболизируя ее в музыкальном прочтении, композитор неоднократно называл объектом сатиры «палочную эпоху Николая I»

Но совершенно ясно, что адресат его оперы-гротеска был неизмеримо более широким. Посредством аллюзии, отвергая изжившее себя прошлое (идея чрезвычайно ходовая в искусстве начала ХХ века вообще и в явлениях радикальной ориентации в особенности), его опера еще в большей степени была нацелена на развенчание человеческих слабостей и теневых сторон актуального настоящего. <...>

Главной мишенью шостаковичской сатиры-буффонады справедливо называют мещанство, столь громко заявившее о себе во времена пресловутого нэпа. Хотя следует оговориться, что композитора скорее интересует не мещанство как таковое, а обывательское в россиянине вообще. Он выставляет на посмешище пошлость расхожих стандартов человеческого существования, ущербность всевозможных типажей, различные «гримасы» жизни. <...>

Эффект «фантастического реализма» композитор усиливает путем сопряжения противоположно направленных векторов: комизм сценического действия — подчеркнуто серьезный тон музыки. Один из приемов состоит в том, что зафиксированному в литературном тексте ничтожно мелкому, пустячно бытовому нарочно придается выраженная в звуках весомость, значительность. <...>

Нетрудно понять корни абсурдистской позиции автора. Рисуя пеструю галерею «лиц, типичных своим ничтожеством», впереди которых шествует майор Ковалев — «беспомощный пошляк», он раскрывал вздор и суету человеческую, доведенную до идиотии, никчемность и бессмысленность жизни такой породы людей, мертвящую казенщину существования, что оборачивается всякого рода химерами и аномалиями. О видимой, сюжетно оформленной части этого айсберга абсурда И. Соллертинский писал:

„Нос“ — это остроумнейшее разоблачение механизма обывательской „утки“. Зародившийся из ничего вздорный слух, пустяк-анекдот распухает до пределов фантастического мыльного пузыря и затем лопается с треском, оставляя, как и следовало ожидать, пустое место

Сгущенный критицизм, доходящий до нигилистического перечеркивания всего и вся, вызвал, как необходимость, обращение к экстремальным средствам выразительности, что определило открыто экспериментальную направленность оперы «Нос». Ее появлению Шостакович в известной мере был обязан В. Мейерхольду, его новаторским режиссерским исканиям, его пониманию сценической условности и его чисто «представленческой» трактовке театрального спектакля. Это композитор прекрасно сознавал и сам: «Я жил у Всеволода Эмильевича на Новинском бульваре. Тогда я много работал, сочиняя оперу „Нос“. Несомненно, он оказал на меня творческое влияние. Я как-то по-иному даже стал писать музыку. Хотелось мне в чем-то стать похожим на Мейерхольда». <...>

О «вопиющей» нестандартности первой оперы Шостаковича красноречиво говорит задействованное им невероятное множество персонажей. Их 78 (!), не считая ансамбля приживалок и хора, представляющего молящихся, отъезжающих, провожающих, обывателей, полицейских, евнухов. Создается впечатление, что, пренебрегая какими бы то ни было традиционными ограничениями оперной сцены, композитор хотел вывести на нее всю «Расею»: чиновники, военные, студенты, праздношатающиеся, дамы и господа разного «калибра», полицейские, пожарные, торговки, дворники, лакеи и т.д. и т.п.

[Демченко А. И., Филиппова Ю. Г. «Нос» Гоголя и Шостаковича: два «авангарда» // Современные проблемы науки и образования. — 2013. — № 5.]

К списку событий

«Русская литература XII-XVI веков, духовное развитие русского общества» 24 Мая в 19:00

В музыкально-театральной гостиной «Дома Гоголя» продолжается цикл лекций историка Юрия Марковича Вахтеля. Очередная встреча лектора со слушателями состоится 24 мая 2017 года в 18:00 и будет посвящена русской литература XII-XVI веков.