«Дом Гоголя — мемориальный музей и научная библиотека»

145 лет назад 27 апреля 1871 г. скончался французский писатель Шарль Поль де Кок [21.V.1793 — 27.IV.1871]

скончался французский писатель Шарль Поль де Кок [21.V.1793 — 27.IV.1871]

Уподобление Гоголя Поль де Коку не было со стороны Сенковского [Сенковский Осип Иванович — писатель и журналист, писавший под псевдонимом «Барон Брамбеус». — Прим.] всего лишь шуткой или проявлением остроумия, но заключало в себе продуманную и по-своему глубокую мысль, продиктованную задачами его литературно-журнальной стратегии: место в литературе, на которое мог бы претендовать замеченный читателями и отмеченный критикой автор «Вечеров на хуторе близ Диканьки», уже занято французским беллетристом; ему суждено быть лишь копией оригинала: 

Судя по роду его таланта, это малороссийский Поль де Кок. Не должно думать, чтобы в этом сравнении заключалась малейшая укоризна: искренняя и заслуженная похвала

Сомнительность этой похвалы станет очевидной, если посмотреть, какие впечатления вынес автор-путешественник в «Фантастических путешествиях Барона Брамбеуса» («Поэтическое путешествие по белу свету»), познакомившись с красотами Малороссии: «Теперь я постигаю поэзию грязи, которую малороссияне так страстно любят переносить в свои романы. Если когда-либо ворочусь в Петербург, то сочиню роман в стихах, то есть поэму, в которой напишу грязью величественную картину моего странствования и моих ощущений». <...>

Понятно, почему лишь копией оригинала делает Гоголя, по логике Сенковского, не только способность предложить читателям развлекательное чтение, к которому они были приучены французской беллетристикой, но и специфическая предметно-тематическая сфера, к изображению которой тяготеет и малороссийский Поль де Кок:

Главный недостаток творений Поль де Кока — это выбор предметов повести, которые всегда почти у него грязны и взяты из дурного общества. Этот недостаток г. Панько-Рудый разделяет с ним в полной мере

В рецензии на второе издание «Вечеров на хуторе близ Диканьки» критик, демонстрируя издевательски снисходительное отношение к отмеченным им недостаткам повестей, сравнивает и сопоставляет не только сочинения, но и публики Поль де Кока и Гоголя: «Публика г. Гоголя „утирает нос полою своего балахона“ и жестоко пахнет дегтем, и все его повести или, правильнее, сказки, имеют одинаковую физиогномию. Литература эта, конечно, не высока: эта публика еще одной ступенью ниже знаменитой публики Поль де Коковой, однако ж книга читается с большим удовольствием, потому что она писана слогом плавным, приятным, исполненным непринужденной веселости, для которой часто прощаешь автору неправильность языка и грамматические ошибки».

Поль де Кок взят Сенковским как имя нарицательное, обозначающее тип писателя, чьи произведения отличаются фривольностью описаний и откровенным натурализмом рисуемых картин, рассчитанных, что замечал не один лишь редактор «Библиотеки для чтения», преимущественно на любителей «неблагопристойных сочинений». <...>

Белинский, без всякого пиетета относившийся к Поль де Коку и к писателям из одного с ним ряда, включил в этот ряд и Барона Брамбеуса, одновременно разрушая другую параллель, преследовавшую цель негативной унификации; таков был его сильный полемический ход в борьбе за писательскую репутацию Гоголя:

Г-н Гоголь был ими пожалован в Поль де Коки, ими, которые сами есть истинные Поль де Коки!..

Между тем с выходом «Мертвых душ» полемика вокруг параллели ‘Гоголь — Поль де Кок’ предельно обострилась и приняла новый характер. Если Н. Полевой, огрубляя и упрощая содержание эстетически чуждого ему произведения, отдает предпочтение Поль де Коку, который хоть и «шутит, грязно шутит, зато он и не добивается ни в учители, ни в гении», то Сенковский уже в первоначальной редакции отзыва на поэму Гоголя вообще отказывает ей в художественной уникальности: это «нечистоплотный роман в пошлом роде Поль де Кока». В опубликованной статье, сочетающей в себе жанры рецензии и фельетона, критик и его воображаемый читатель (литературные маски Сенковского), имитируя обсуждение «Мертвых душ», соглашаются с тем, что герои Поль де Кока «не такие сплошные подлецы и глупцы», как герои Гоголя, а «только смешные оригиналы»:

При всей испорченности воображения, при всей неблагопристойности сцен, направление романа у Поль де Кока большею частью бывает нравственное

Прогнозируемый успех поэмы, которая оценивается по меркам массовой литературы, уравнивает ее с творениями Поль де Кока и в смысле предполагаемого отношения читателей разных классов к общедоступному чтиву. Подобное отношение, как следует из статьи, и служит критерием высказанной в ней оценки произведения Гоголя, а также основанием видеть в нем русского (не малороссийского, учитывая предметно-тематический состав «Мертвых душ») Поль де Кока.

Белинский быстро откликнулся на неприятный для писательского имени Гоголя отзыв полемической статьей «Литературный разговор, подслушанный в книжной лавке», в очередной раз переадресовав Сенковскому полюбившуюся тому аналогию: имя писателя, «во многом походящего на Поль де Кока» и сопоставимого с ним «со стороны цинизма», никак не Гоголь, а «Барон Брамбеус».

А в статье «Русская литература в 1843 году» Белинский перевел разговор о литературной репутации Гоголя в другой контекст, где писатель выступает символической персонализацией читательских вкусов, интересов и предпочтений; настойчивое уподобление Поль де Коку, как выяснилось, хоть и оказалось чревато для автора «Мертвых душ» определенными репутационными потерями, но не смогло скрыть истинные размеры его писательского дарования: 

...публика, равно как и литераторы, разделилась на две стороны, из которых одна, преусердно читая Гоголя, уверилась, что имеет в нем русского Поль де Кока, которого можно читать, но под рукою, не всем признаваясь в этом; другая увидела в нем великого поэта, открывшего новый, неизвестный доселе мир творчества

Мистификация Сенковского, если судить по разделению публики, удалась и не удалась: образ Гоголя-русского Поль де Кока зажил собственной жизнью, отделившись от своего создателя, но также и от того реального Гоголя, который не имел с этим образом ничего общего. Сам Гоголь еще раз вспомнит о своем французском собрате по цеху, когда, принявшись за второй том «Мертвых душ», столкнется с просьбами ускорить работу над его завершением; он так ответит Н. Я. Прокоповичу в письме от 28 мая <н. ст.> 1843 года, в котором нельзя не заметить косвенной отсылки к статье Сенковского и не почувствовать явного раздражения, вызванного известной параллелью: «Чем же я виноват, что у публики глупа голова и что в глазах ее я то же самое, что Поль де Кок. Поль де Кок пишет по роману в год, так почему же и мне тоже не написать, ведь это тоже, мол, роман, а только для шутки названо поэмою».

[Кривонос В. Ш. Гоголь, Сенковский, Поль де Кок // Творчество Гоголя и русская общественная мысль. Тринадцатые Гоголевские чтения : сборник научных статей по материалам Международной научной конференции, Москва. 31 марта — 3 апреля 2013 г. / Департамент культуры г. Москвы; «Дом Н. В. Гоголя»; под общ. ред. В. П. Викуловой; редкол.: Е. И. Анненкова, В. Ш. Кривонос, В. П. Михед и др. — Москва–Новосибирск : Новосибирский изд. дом, 2013.]

К списку событий