«Дом Гоголя — мемориальный музей и научная библиотека»

180 лет назад 23 апреля 1836 г. в Санкт-Петербурге выходит первый номер ежеквартального литературного журнала «Современник»

в Санкт-Петербурге выходит первый номер ежеквартального литературного журнала «Современник»
Журнальная литература, как живая, свежая, говорливая, чуткая литература, так же необходима в области наук и художеств, как пути сообщения государства, как ярмарки и биржи для купечества и торговли

Так начиналась статья «О движении журнальной литературы, в 1834 и 1835 году», помещенная в первом номере пушкинского «Современника», вышедшего в середине апреля 1836 г. и задуманного как оппозиция журналу О. Сенковского «Библиотека для чтения». Статья, написанная, как известно, Н. В. Гоголем, была опубликована без указания имени автора. Подпись Гоголя в оглавлении снята буквально перед выходом журнала в свет и в нескольких экземплярах «Современника» она даже сохранилась. <...>

Программное звучание статьи Н. Гоголя определялось самим ее расположением в структуре первого номера «Современника». Известно, что, продумывая построение первого тома, Пушкин учел высказанное в письме от 2 марта 1836 г. пожелание Гоголя о том, чтобы сцена «Коляска» предшествовала статье «О движении журнальной литературы, в 1834 и 1835 году», и поместил последнюю в середине журнала. Содержание первого тома «Современника» было достаточно пестрым: проза и поэзия Пушкина, Жуковского, Вяземского и произведения, авторы которых не назывались; и драматические сцены Гоголя «Коляска», «Утро делового человека»; и разбор Парижского математического ежегодника на 1836 год; и хроника «Париж»; и раздел, анонсирующий новые книги; и трактат барона Розена «О рифме». Уловить какую бы то ни было логику в расположении этого разнородного материала достаточно трудно, за исключением, пожалуй, того, что здесь отсутствовали политические статьи, ибо журнал был разрешен только как чисто литературный.

Оказавшись в окружении художественных произведений единственная в первом томе «Современника» критическая статья, посвященная к тому же развитию журнальной литературы в течение предшествующих двух лет, объективно обретала звучание программы нового и пока не известного читателю журнала. Речь в ней шла о развитии журналистики в 1834 и 1835 гг., о программах разных журналов, в сопоставлении и критическом анализе которых четко вырисовывалась позиция автора статьи, звучавшей как идейная платформа нового журнала.

Снятие имени Гоголя в конце статьи придавало ей характер редакционной и усиливало ее программное звучание

Между тем, известно, что сам Пушкин уже в третьем томе «Современника» в своей мистификации «Письмо к издателю», написанной от лица некоего А. Б. — жителя Твери, не только полемически прокомментировал положения гоголевской статьи, но в финальной сноске, подписанной «Издатель», окончательно расставил все акценты, сообщив, что статья «О движении журнальной литературы в 1834 и 1835 году» имеет мысли несходные «с моими собственными. Во всяком случае, она не есть и не могла быть программою «Современника». <...>

Гоголь, подобно Пушкину, мечтал о создании журнала-оппонента «беспринципной» «Библиотеки для чтения», журнала, способного объединить свой круг писателей и утвердить свою эстетическую программу. Однако все попытки противопоставить нечто Барону Брамбеусу, включая и «Московский наблюдатель», задуманный как оппозиция журналу Сенковского, не увенчались успехом, что и показал Гоголь в своей статье.

Открытие пушкинского «Современника» продолжало эту борьбу, и главным оставался вопрос о завоевании читательских симпатий

Публикация остро полемической статьи Н. Гоголя в первом номере «Современника» была своеобразной провокацией читательской реакции на обвинения в адрес обожаемой «Библиотеки для чтения», и главной целью этого шага было, видимо, желание издателя услышать разноречивый хор читателей. Оставаясь, однако, верным своим эстетическим принципам, обозначенным уже в «Евгении Онегине», Пушкин не только услышал «быстрый, своенравный размен всеобщих мнений, живой разговор» (а именно так понимал журнальную литературу Н. Гоголь в тот момент), но и заставил их зазвучать в своем журнале. <...>

Для Гоголя, в 1836 г. уже примерявшего тогу пророка, журнал должен был быть трибуной издателя, имеющего четкую программу, выражать четко позицию автора и вести за собой читателя. Поэтому и после смерти Пушкина он ревниво относился к попыткам Плетнева сделать пушкинский журнал еще более неопределенным в своих программных установках. Отправляя Плетневу 17 марта 1842 г. вторую редакцию повести «Портрет», Гоголь пишет:

Да, ваш журнал не должен заниматься тем, чем занимается торопящийся шумный современный свет. Его цель другая. Это благоуханье цветов, растущих уединенно на могиле Пушкина

Пушкин же разделял высказанную в статье «О движении журнальной литературы в 1834 и 1835 году» мысль Гоголя: «Журнальная литература... — быстрый, своенравный размен всеобщих мнений, живой разговор»). Исходя из этой мысли, оставаясь, однако, верным своей игровой поэтике, Пушкин наделяет Гоголя особой ролью в своем «живом разговоре» с читателем журнала: автору «Ревизора» было суждено стать лишь одним из голосов в этом «быстром, своенравном размене всеобщих мнений». Читатель же должен был научиться думать и разгадывать истинный смысл похвал и критики, провозглашенной с «высоким» пафосом или спрятанной под покровом иронии. <...>

Надежда Пушкина обрести посредством «Современника» собственную кафедру для тесного общения с читательской аудиторией оказалась тщетной. Его читатель ждал поэта уже за рамками пушкинской эпохи. Проиграв бой с Сенковским за читателя, Пушкин выиграл его у потомков.

[Калашникова О. Л. Гоголь в программе «Современника» А. С. Пушкина // Н. В. Гоголь и его творческое наследие: Десятые Гоголевские чтения. Материалы докладов Международной научной конференции. Москва. 30 марта — 2 апреля 2010 года / Департамент культуры г. Москвы; «Дом Н. В. Гоголя»; под общ. ред. В. П. Викуловой. — М. : Фестпартнер, 2010.]

К списку событий

«Н. В. Гоголь и граф А. П. Толстой» 18 Октября в 19:00

Лекторий «Гоголь и его эпоха».