«Дом Гоголя — мемориальный музей и научная библиотека»

70 лет назад 3 июня 1945 г. скончался русский писатель, переводчик и литературовед Викентий Викентьевич Вересаев [16.I.1867 — 3.VI.1945]

скончался русский писатель, переводчик и литературовед Викентий Викентьевич Вересаев [16.I.1867 — 3.VI.1945]

Книгу В. Вересаева «Гоголь в жизни» открывает фотографический портрет Гоголя. Он отличается от известных изображений писателя тем, что в нем нет вымысла, нет игры фантазии, как это бывает на портретах, писанных живописцами. Перед нами тот Гоголь, каким он был в жизни и каким уловила его чувствительная пластина дагерротипа.

Таков он и в книге В. Вересаева. Книга эта носит подзаголовок: «Систематический свод подлинных свидетельств современников». В ней нет ни одного слова от автора. Автору принадлежат только предисловие, сноски к страницам, комментарии. В. Вересаев лишь монтирует показания истории, составляет их в сюжет, в фабулу, которая читается как фабула романа. <...>

Сегодня, когда мы начинаем ценить факты, преподносимые без идеологической начинки (впрочем, их цена во все времена была высока), книга В. Вересаева приобретает особый вес

Она дает пример честности по отношению к документу, пример уважения к мнению тех, чья точка зрения, может быть, не сходится с точкой зрения биографа и даже противоречит ей. <...>

Гоголю больше, чем какому-либо другому русскому классику, не повезло в этом смысле. Если Толстому и Достоевскому, например, скрепя сердце «простили» их «заблуждения», то Гоголю в этом было отказано. Его жизнь и воззрения все еще находятся в тени письма Белинского, в тени оценки, данной Белинским «Выбранным местам из переписки с друзьями».

В. Вересаев, как человек своего времени, тоже отдает дань этим предубеждениям. Его книга явилась тогда (1933 г.), когда суд над великими людьми прошлого восходил к своему апогею. Их верования назывались «смехотворно убогими идеалами» (так пишет и В. Вересаев в предисловии о верованиях Гоголя), их позиция — позицией представителей правящего класса. Писатель в те годы рассматривался не иначе как орудие класса, орудие идеологии этого класса.

Отсюда передержки и натяжки в оценках В. Вересаевым таланта и пути Гоголя. Отсюда его заявления о том, что Гоголь «всю свою идеологию впитал из недр старой помещичьей жизни», что «в вопросах общественности, морали и религии великий автор „Ревизора“ и „Мертвых душ“ стоял совершенно на том же уровне, на котором стояла его наивная и глуповатая мать-помещица».

К счастью, эти уничижительные характеристики расходятся с текстом самой книги, которая хоть и создана с помощью ножниц и направляющей их мысли (купюры и организация материала), все же являет собой нечто действительное в отношении Гоголя, нечто граничащее если не с полной, то с разносторонней правдой о нем.

Так, несмотря на упреки, которые бросает В. Вересаев в адрес религиозности своего героя (Бог Гоголя — «барско-помещичий бог»), из текста книги мы узнаем, что эта религиозность запала в его душу с детства, что не поздние болезненные уклонения и не верность обрядам и привычка воспитания возбудили ее, а ранняя вера мальчика Гоголя в Страшный суд, в возмездие. Рассказ матери о Страшном суде, поведанный ему в образах и картинах, по словам Гоголя, пробудил в нем «всю чувствительность» и заронил «самые высокие мысли». <...>

Гоголь — и это показано в книге В. Вересаева — с детства сознает свое высокое предназначение

Сознание это соединяется с предчувствием краткости отпущенной ему жизни. Он все время помнит об этом, все время спешит, как спешат жить и его герои, постоянно видящие перед собой лик смерти. <...>

В молодые годы призрак конца, так страшащий Гоголя, отодвигается молодостью, избытком сил, избытком смеха, в котором автор «Вечеров на хуторе близ Диканьки» топит свою печаль. Но уходит Пушкин, смех, который Гоголь безоглядно расточал до сей поры, делается обременен пользой, ответственностью перед Россией, и бремя таланта, несомое дотоле вольно и легко, давит на душу. <...>

Книга В. Вересаева, как ни оговаривается при этом ее автор, показывает, что Гоголь сам предопределяет исход своей жизни

Он поступает так согласно своей вере и согласно убеждению, что «слово гнило да не изыдет из уст наших». Это коренное правило своей жизни Гоголь бережет и лелеет. Для Гоголя недописанная книга, непрописанная книга граничит с преступлением, со святотатством художника по отношению к своему призванию — и поэтому он сжигает второй том поэмы, будучи не удовлетворен им.

[Золотусский И. П. Вступительное слово / Вересаев В. В. Гоголь в жизни: Систематический свод подлинных свидетельств современников. — М.: Моск. рабочий, 1990.]

К списку событий

Кинолекторий «Без ума от музыки» (1938) 05 Июля в 15:00

5 июля 2017 года в 15:00 мы предлагаем вам познакомиться с музыкальной комедией Нормана Таурога 1938 года «Без ума от музыки», повествующей об очаровательной фантазерке Глории Харкинсон учащейся вдали от своей матери, знаменитой певицы Гвен Тэйлор, в хорошем швейцарском пансионе.