«Дом Гоголя — мемориальный музей и научная библиотека»

170 лет назад в конце июня 1845 г. Николай Васильевич Гоголь пишет завещание, впоследствии опубликованное в «Выбранных местах из переписки с друзьями»

Николай Васильевич Гоголь пишет завещание, впоследствии опубликованное в «Выбранных местах из переписки с друзьями»

В 1845 г. Гоголь, чувствуя приближение смерти, пишет духовное завещание. Позже он делает этот текст начальной главой книги «Выбранные места из переписки с друзьями». «Завещание» является одной из самых странных глав книги. Если в «Предисловии» автор объясняет, что побудило его издать «Переписку», то в «Завещании» он обосновывает свое право на опубликование такой книги. Это объяснение внутреннее, и не будь его, книга потеряла бы всякий смысл.

По жанру и по возможности соотнесения с какой-либо традицией текст «Завещания» представляется неоднородным. Его невозможно выстроить в систему, при любой попытке это сделать возникает гоголевский провал — место, которое, как песочные часы, переворачивает текст, лишая его прежнего смысла и сообщая ему новое, противоположное значение. 

В Гоголе не могут ужиться писатель и проповедник

Первое, что бросается в глаза при чтении «Завещания»... — это, если можно так сказать, амбивалентность стиля и авторского Я в тексте. Все пункты «Завещания», с одной стороны, рисуют портрет человека, самого себя ставящего на пьедестал даже тем, что не ставить ему памятника. Но с другой стороны, если собрать его требования в одно предложение и очистить его от всяких идеологических наростов, то перед нами предстанет изображение человека уничижающегося, самовольно отвергающего себя от мира. «Тела моего не погребать; памятника не ставить; вообще никому не оплакивать меня; сочинения не печатать» — по сути, Гоголь требует к себе полного забвения в плане личностном, писательском и даже христианском... <...>

Вместе с тем высоким предназначением, которое чувствует на себе Гоголь, ему ничем не унять человеческий страх перед смертью и тем, что будет за смертью. Личностное начало человека-художника перекликается и борется с началом человека пророка-писателя. «Я был тяжело болен. Смерть была уже рядом», — вот первая строка книги. И «Завещание» его начинается с просьбы о себе: 

„Завещаю тела моего не погребать, пока не появятся явные признаки разложения“ — что это? — простой человеческий страх или надежда на воскресение

Во втором пункте «Завещания», где Гоголь пишет о памятнике себе, он опять предстает двуликим, продолжается эта игра в самоуничижение и самоуверенность: с одной стороны, полное отвержение человеческого плана — «странный и необычный путь святости», — кстати, именно этот пункт вызвал наиболее острую критику и неприятие со стороны современников Гоголя: уж больно кричаще гордой и лицемерной показалась им просьба Гоголя не ставить себе памятника. Человек завещает не ставить себе памятник в то время, когда он еще жив, и когда никто об этом и не помышляет. <...>

«Завещаю вообще никому не оплакивать меня, и грех себе возьмет на душу тот, кто станет почитать смерть мою... утратой» — после распоряжений о погребении и памятнике Гоголь завещает вообще не оплакивать его. Смерть он представляет как шаг к Богу в светлое воскресение, но при этом отходит от православной традиции отпевания, погребения и поминовения усопших.

„Завещание“ заканчивается распоряжениями о собственном портрете, который, Гоголь уверен, разойдется (или разошелся уже) во множестве экземпляров

Его пугает возможность памятника, но не смущает портретное изображение. Наоборот, Гоголь даже наставляет читателя в том, какой из его портретов покупать: «... покупать только тот, на котором будет выставлено: «Гравировал Иорданов». В связи с этим портретом можно говорить об иконическом знаке, о теме портрете в творчестве Гоголя и тому подобное. Но более интересным представляется упоминание рядом с этим картины Рафаэля «Преображение Господне». В последних строках главы Гоголь призывает всех «покупать самый эстамп «Преображения Господня». Почему это так важно для него? Как известно, это полотно было последней, предсмертной, работой Рафаэля, и гениальный художник успел изобразить лишь само преображение Христа. Недаром так различаются верхняя и нижняя части картины (преобразить людей он не успел — в этом миссия Гоголя). Заканчивал картину Дж. Романо. Его жесткие цвета оттеняют преображение и указывают на земное, наводят на мысль о материальном, недуховном существовании людей, только задумывающихся о душе и ее преображении. Во время похорон Рафаэля, картину несли перед его гробом. Это стало его завещанием людям. 

Гоголь пишет свое Завещание, целью которого так же является преображение души человека

Упоминание полотна Рафаэля наряду с собственным портретом в конце «Завещания» знаково и по сути определяет цель книги и ее планируемый результат: что должно произойти с человеком. После прочтения книги, по мнению Гоголя, в человеческой душе должна свершиться метаморфоза. А портрет его — метонимический перенос, знак человека преобразившегося (ведь именно так ощущает себя Гоголь во время написания этой книги).

[На илл.: Дарственная надпись Гоголя М. П. Погодину на «Выбранных местах из переписки с друзьями», 1847 г.]

[Волкова Н. «Завещание» Гоголя: Так ли оно было необходимо? // Сетевая словесность, СПб: 2002.]

К списку событий

«Н.В. Гоголь. Поэма «Мёртвые души»: замысел — гибель» 30 Августа в 14:00

Лекция научных сотрудников «Дома Гоголя» «Н.В. Гоголь. Поэма «Мёртвые души»: замысел — гибель» пройдет в музейной экспозиции, в тех самых комнатах, где жил и писал Николай Васильевич в последние годы своей жизни.