«Дом Гоголя — мемориальный музей и научная библиотека»

180 лет назад 29 декабря 1834 г. выходит цензурное разрешение сборника повестей Николая Васильевича Гоголя «Миргород»

выходит цензурное разрешение сборника повестей Николая Васильевича Гоголя «Миргород»

«Миргород» издан был Гоголем в 1835 г. (цензурное разрешение 29 декабря 1834 г.) с подзаголовком: «Повести, служащие продолжением „Вечеров на хуторе близ Диканьки“». Этим подзаголовком отчасти определяется место книги во внешней и внутренней истории гоголевского творчества.

Мысль о продолжении «Вечеров» была у Гоголя, повидимому, давно; очевидно, он говорил о ней Погодину летом 1832 г. в Москве, но уже 1 февраля 1833 г. отвечал на запрос его решительным отказом от самого замысла. 

Вы спрашиваете о Вечерах Диканьских. Чорт с ними! я не издаю их; и хотя денежные приобретения были бы не лишние для меня, но писать для этого, прибавлять сказки не могу. Никак не имею таланта заняться спекулятивными оборотами... 

Слова эти могут быть поняты либо как отказ от замысла нового, дополненного издания «Вечеров», либо как отказ от издания третьей части вслед за второй. Второе предположение вероятнее, так как из дальнейшего текста видно, что первые две части «Вечеров» в это время еще продавались.

Гоголь отказался от выпуска третьей части «Вечеров» вполне сознательно, относясь к этой книге как к пройденному этапу. «Да обрекутся они неизвестности, покамест что нибудь увесистое, великое, художническое не изыдет из меня!» Это решение осталось твердым: оформившийся позже замысел продолжения «Вечеров» — «Миргород» — не совпал с замыслом третьей части «Вечеров» и необходимо требовал другого заглавия. «Повесть о том, как поссорился...» и «Старосветские помещики», написанные после путешествия 1832 г., в сознании Гоголя не могли уже соединяться со «сказками» «Вечеров» (хотя и имели свой прототип в повести «Иван Федорович Шпонька», как раз наименее органичной в составе первого гоголевского цикла). Впрочем, настроения приведенного письма к Погодину имеют более общий характер: Гоголь вообще в течение почти всего 1833 г. работает с трудом и многим своим корреспондентам жалуется на «лень» и бездеятельность. Новым стимулом для работы, и именно над украинскими темами, была для Гоголя мысль о профессуре в Киеве, поданная Максимовичем в конце 1833 г.; письма Гоголя конца 1833 и начала 1834 г. говорят о большом подъеме и напряженной деятельности. Еще 9 ноября 1833 г. в письме к Максимовичу Гоголь досадует, что ему нечего дать в альманах «Денница», так как у него нет ничего готового кроме «Повести о том, как поссорился...», отданной Смирдину. 

У меня есть сто разных начал и ни одной повести, ни одного даже отрывка полного, годного для альманаха...

У Гоголя не было оснований уклоняться от участия в «Деннице»; у нас нет оснований не доверять ему. И вот в течение года из «ста разных начал» образовались две книжки «Арабесок» и почти одновременно — две книжки «Миргорода». <...>

Как и «Вечера», «Миргород» был составлен из двух частей, отдельно сброшюрованных, но вышедших вместе как части одной книги. В первую часть вошли «Старосветские помещики» и «Тарас Бульба»; во вторую — «Вий» и «Повесть о том, как поссорился Иван Иванович с Иваном Никифоровичем». Из этих четырех повестей только последняя была до этого напечатана в сборнике «Новоселье», ч. II, 1834 г.; остальные три были для читателя новостью. <...>

В сознании большей части критики 30-х годов «Миргород», в соответствии с прямым смыслом заглавия, был продолжением «Вечеров на хуторе» и оценивался соотносительно с этими повестями. Как и в оценке «Вечеров», направление критических отзывов о «Миргороде» зависело преимущественно от того, как воспринимались представителями различных общественных групп заключенные в повестях Гоголя элементы демократизации литературы а именно: подрыв ее норм вводом «низового» героя, отказ от прописной дидактики, ирония, прямая или скрытая сатира, наконец реалистический метод творчества — все то, что переключало литературу из плана активно-панегирического или невинно-развлекательного в план критического отношения к современной действительности. <...>

В сознании самого Гоголя «Миргород» был заслонен «Ревизором»: в так называемой «Авторской исповеди» Гоголь о Миргороде вовсе не упомянул, несколько искусственно разделив историю своего творчества на два периода: до «Ревизора» и после него...

На самом деле, значение «Миргорода» как творческого этапа для Гоголя было исключительно велико, так как именно здесь и в одновременных повестях «Арабесок» обнаружилось то направление Гоголя, которое Чернышевский определил как «критическое», и те свойства, которые Белинский определил как «совершенная истина жизни» и как «типизм» (создание обобщенных характеров). Именно «Миргород» дал основание критике — прежде всего Белинскому — определить подлинное место Гоголя в литературе его времени и вскрыть содержание его творчества во всей его сложности и противоречивости: формула Белинского «комическое одушевление, всегда побеждаемое глубоким чувством грусти и уныния» — оказалась определением не только повестей «Миргорода» и «Арабесок», но и дальнейших созданий Гоголя — «Ревизора», «Шинели», «Мертвых душ».

[Комментарии // Гоголь Н. В. Полное собрание сочинений: [В 14 т.] / АН СССР; Ин-т рус. лит. (Пушкин. Дом). — [М.; Л.]: Изд-во АН СССР, 1937–1952. — Т. 2. Миргород / Ред. Н. Л. Мещеряков. — 1937. — С. 679–760.]

[Иллюстрация: Бубнов А. П. Фрагмент иллюстрации к повести Н. В. Гоголя «Тарас Бульба».]

К списку событий

«Курилка Гутенберга» 27 Сентября в 19:00

Открытый лекторий.