«Дом Гоголя — мемориальный музей и научная библиотека»

180 лет назад в сентябре 1834 г. Николай Васильевич Гоголь начинает чтение лекций по истории Западной Европы в средние века в Петербургском университете

Николай Васильевич Гоголь начинает чтение лекций по истории Западной Европы в средние века в Петербургском университете

Конечно, у Гоголя не было официально признанных ученых званий, но, как убедительно показал в свое время С. А. Венгеров, в обстановке российской действительности тридцатых годов прошлого столетия даже наличие званий и степеней не гарантировало оригинальности воззрений и глубины учености в преподаваемых университетских дисциплинах. Кроме того, практика назначений университетских преподавателей того времени знала массу случаев, когда совершенно игнорировалось полученное назначаемым претендентом специальное образование. Так, например, ординарный профессор ботаники Московского университета М. А. Максимович был назначен в Киевский университет ординарным же профессором, но на кафедру российской словесности. А. В. Никитенко, начавший свою преподавательскую деятельность в Петербургском университете на кафедре политической экономии и статистики, читавший «теорию о народном богатстве по Адаму Смиту» и написавший даже специальное сочинение «О главных источниках народного богатства», вскоре затем перешел на кафедру российской словесности и занимал ее в течение тридцати лет. <...>

«На первую лекцию, — рассказывает Н. И. Иваницкий, — он [т. е. Гоголь. — Прим.] явился в сопровождении инспектора студентов, раскланялся с нами и, в ожидании ректора, начал о чем-то говорить с инспектором, стоя у окна. Заметно было, что он находился в тревожном состоянии духа: вертел в руках шляпу, мял перчатку и как-то недоверчиво посматривал на нас. Наконец подошел к кафедре и, обратись к нам, начал объяснять, о чем намерен он читать сегодня лекцию. 

В продолжение этой коротенькой речи, он постепенно всходил по ступеням кафедры: сперва встал на первую ступеньку, потом — на вторую, потом — на третью. Ясно, что он не доверял сам себе и хотел сначала попробовать, как-то он будет читать

Мне кажется однакож, что волнение его происходило не от недостатка присутствия духа, а просто от слабости нервов, потому что, в то время как лицо его неприятно бледнело и принимало болезненное выражение, мысль, высказываемая им, развивалась совершенно логически и в самых блестящих формах. К концу речи Гоголь стоял уже на самой верхней ступеньке кафедры и заметно одушевился. Вот в эту-то минуту ему и начать бы лекцию, но вдруг вошел ректор... Гоголь должен был оставить на минуту свой пост, который занял так ловко и даже, можно сказать, незаметно для самого себя. Ректор сказал ему несколько приветствий, поздоровался со студентами и занял приготовленное для него кресло. Настала совершенная тишина. Гоголь опять впал в прежнее тревожное состояние: опять лицо его побледнело и приняло болезненное выражение. Но медлить уж было нельзя: он взошел на кафедру, и лекция началась...

Не знаю, прошло ли и пять минут, как уже Гоголь овладел совершенно вниманием слушателей. Невозможно было спокойно следить за его мыслью, которая летела и преломлялась, как молния, освещая беспрестанно картину за картиной в этом мраке средневековой истории. Впрочем, вся эта лекция из слова в слово напечатана в «Арабесках», кажется, под заглавием: «О характере истории средних веков». Ясно, что и в таком случае не доверяя сам себе, Гоголь выучил наизусть предварительно написанную лекцию и хотя во время чтения одушевился и говорил совершенно свободно, но уж не мог оторваться от затверженных фраз и потому не прибавил к ним ни одного слова.

Лекция продолжалась три четверти часа. Когда Гоголь вышел из аудитории, мы окружили его в сборной зале и просили, чтобы он дал нам эту лекцию в рукописи. Гоголь сказал, что она у него набросана только вчерне, но что со временем он обработает ее и даст нам, а потом прибавил: 

На первый раз я старался, господа, показать вам только главный характер истории средних веков; в следующий раз мы примемся за самые факты и должны будем вооружиться для этого анатомическим ножом <...>

Вслед за успешно прочитанными первыми лекциями Гоголь разочаровал студентов своими последующими лекциями, сырыми, недостаточно подготовленными и обработанными. В стремлении несколько упрочить свой пошатнувшийся авторитет, Гоголь приглашает Пушкина и Жуковского посетить одну из его очередных лекций, специально подготовив ее для произнесения перед ними. Однако посещение поэтов не только не достигает в этом смысле своего назначения, не укрепляет его авторитета как преподавателя, но, наоборот, вызывает ряд неприятных для самолюбия Гоголя разговоров среди профессоров: начинаются толки о заносчивости молодого профессора, о том, что он кичится своими влиятельными знакомствами, что он ни во что ставит университетское начальство и товарищей профессоров. Не улучшает положения и выход «Арабесок»: книга признается претенциозной, наивно беспомощной в научном отношении, свидетельством гордыни, обуявшей автора прославленных «Вечеров на хуторе близ Диканьки». Все это вместе взятое побуждает Гоголя скорее закончить учебный год. Он хлопочет об отпуске «по расстроенному здоровью», получает его и очень рано уезжает к себе в деревню, разочаровавшись и в своем профессорстве, и в возможности для себя отдаться полностью научной работе.

[Айзеншток И. Я. Н. В. Гоголь и Петербургский университет // Вестник ЛГУ, 1952, № 3. Серия общественных наук.]

К списку событий

«Будущее планеты: Жизнь после людей» (2009) 15 Апреля в 18:30

15 апреля 2017 года в 18:30 в музыкально-театральной гостиной Дома Гоголя состоится показ научно-популярного фильма «Будущее планеты: Жизнь после людей», приуроченный ко Дню экологических знаний.